Проблема искусственного интеллекта: человек и машина

В современном мире

тематика искусственного интеллекта и область разработки интеллектуальных технологий перестали быть прерогативой сугубо научного сообщества. Невозможно переоценить значимость создания функционирующей на необходимом и достаточном уровне системы искусственного интеллекта, за которой будет признано наличие разума. Очевидны значительные успехи IT-разработчиков, нейробиологов, психологов, физиков и прочих специалистов, долгое время ограниченных рамками отдельных научных дисциплин, а теперь объединённых в контексте междисциплинарности.

Производится анализ метода моделирования перцептивных процессов в системах искусственного интеллекта, позволяющий определить правомерность и продуктивность использования аналогии человеческих психических аспектов с машинными алгоритмами. Автор акцентирует внимание на рассмотрении негативистского восприятия возможности наличия у машины феномена сознания и реализации со стороны системы искусственного интеллекта феномена осмысления.

Введение

В современном мире тематика искусственного интеллекта и область разработки интеллектуальных технологий перестали быть прерогативой сугубо научного сообщества. Невозможно переоценить значимость создания функционирующей на необходимом и достаточном уровне системы искусственного интеллекта, за которой будет признано наличие разума. Очевидны значительные успехи IT-разработчиков, нейробиологов, психологов, физиков и прочих специалистов, долгое время ограниченных рамками отдельных научных дисциплин, а теперь объединённых в контексте междисциплинарности.

Научное сообщество видит различные версии развития событий в сфере искусственного интеллекта. Д. Хокинс, например, предлагает интегрирующий подход, сочетающий в себе инженерно-технический, нейробиологический, когнитивный и даже этический подходы. В рамках интегрирующего подхода нет оснований ожидать от разумной машины, что она должна выглядеть, действовать, чувствовать или думать как человек. «Мысли и поведение разумной машины могут существенно отличаться от свойственных человеку и у неё будет интеллект, который определяется прогностической способностью иерархической памяти, а не человекоподобным поведением» [16, с. 17]. Физик-математик Роджер Пенроуз, работающий в области общей теории относительности и квантовой теории, доказывает невозможность раскладывания человеческого интеллекта на алгоритмы. За всеми этими рассуждениями стоит «очевидность» предположения, что «разум, наделённый сознанием, просто не может работать подобно компьютеру, несмотря на алгоритмическую природу многих составляющих нашей умственной деятельности» [11, c. 310]. О сферах применения искусственного интеллекта рассуждает Игнаси Белда: «Искусственный интеллект постепенно вошёл в нашу жизнь. Рано или поздно настанет день, когда появятся системы, обладающие тем же уровнем креативности, ощущений и эмоционального интеллекта, что и человек. В день, когда это произойдёт, мы поймём, что мы не одиноки» [2, с. 9]. Классическим пособием для курсов по искусственному интеллекту в США стал труд известных специалистов в области вычислительной техники Стюарта Рассела и Питера Норвига «Искусственный интеллект: современный подход», в котором искусственный интеллект определён как «наука об агентах, получающих из своей среды результаты актов восприятия и выполняющих соответствующие действия» [12, с. 6].

Противовесом «оптимистическому развитию событий» служат мнения исследователей-скептиков, которые считают, что с технологиями создания искусственного разума следует обращаться крайне осторожно. В их числе Джеймс Баррат, издавший сборник конструктивных опасений: «Я считаю и пытаюсь доказать, что искусственный интеллект, как и деление ядер, – технология двойного назначения» [3, c. 4]. Культовый статус приобрела работа «Искусственный интеллект. Этапы. Угрозы. Стратегии» шведского философа, профессора Оксфордского университета, сооснователя Всемирной ассоциации трансгуманистов и директора Оксфордского Института будущего человечества Ника Бострома, в которой он предупреждает: «Искусственный интеллект может быть менее человечен, чем пришелец» [4, с. 755]. Петро Домингос, профессор Вашингтонского университета, один из ведущих специалистов по машинному обучению и искусственному интеллекту рассматривает закономерности IT-технологий во взаимодействии с идеями таких научных областей как биология, философия, физика, статистика. «Общество меняется с каждым новым алгоритмом. Машинное обучение преображает науку, технологию, бизнес, политику, военное искусство. Промышленная революция автоматизировала ручной труд, информационная революция проделала то же самое с трудом умственным, а машинное обучение автоматизировало саму автоматизацию. Без него программирование стало бы узким горлом, сдерживающим прогресс» [6, c. 4]. Сравнение искусственного и естественного интеллекта, живых тканей, клеток и вычислительной архитектуры – основная линия труда Алекса М. Эндрю. Автор излагает мысли о том, как с помощью компьютера реализовать неалгоритмические свойства человеческого разума [18]. Джефф Хокинс и Сандра Блейкли осуществляют критический анализ современного понимания искусственного интеллекта и моделей нейросетей и представляют проработанные гипотезы о «нахождении сознания» [16]. МитиоКаку обобщил научно обоснованные футуристические прогнозы ученых относительно искусственного разума, многие из которых в настоящее время – реальность. Автор является признанным экспертом в области прогнозирования развития науки и техники [7]. Дэвид Дойч, автор «Структуры реальности», обращается к проблематике устройства окружающей реальности, места разума в ней, возможности ее смоделировать или симулировать. В работе раскрыта тема многомировой интерпретации квантовой механики, представлено современное состояние философии науки, философии сознания и философии искусственного интеллекта [5].

Нам в данном исследовании представляется важным исследовать две проблемы в контексте разработки систем искусственного интеллекта:

  • Правомерность признания за человеком обладания самоорганизующимся сознанием и свободной волей, вследствие чего от систем искусственного интеллекта требуют того же, для признания их в качестве обладающих разумом.
  • Тотальная аналогия систем искусственного интеллекта с человеком и его «среднестатистическими» особенностями, что приводит к отсутствию учёта индивидуальных особенностей систем и их дискриминации в контексте априорного обессмысливания их деятельности.

Основная часть

Традиционно показателем общей успешности в области разработки систем искусственного интеллекта считается способность внешне смоделировать типичные человеческие функции, качества и свойства, тем самым превзойдя человека в типично человеческих видах деятельности. Проявления и «самореализация» разработанных образцов воспринимаются сквозь призму человеческого фактора и так называемого «эффекта ИИ» (обессмысливание и «депсихологизация» деятельности), что являет собой латентную, но, тем не менее, глобальную проблему данной сферы. Проблема особенно актуализируется в связи с отсутствием критериев интерпретирования и «понимания» того, что мы имеем в качестве результатов деятельности в области разработки искусственного интеллекта: сугубо алгоритмизированный, лишённый возможностей понимания и осмысления механизм, или же – психо-машину с потенциалом возникновения прото-психических качеств, то есть задатков психики и, возможно, интеллекта. Несмотря на терминологические особенности самого понятия «искусственный интеллект», в мировом научном сообществе принято считать, что наличие именно сознания, а не интеллекта станет необходимым и достаточным основанием для признания машины разумной.

Необходимость ответа на вопрос о присущести феномена сознания и качества некоей «осознанности», а также уровня выраженности данного качества на различных стадиях развития нервной системы волнует умы уже многих поколений исследователей. Основополагающим является так называемое «Я» или Я-концепция, или самосознание. Наличие и демонстрация данных феноменов в виде реализации определённых поведенческих паттернов живым человеческим существом является критерием наименования его «существом концептуально мыслящим» и обладающим сознанием. Противопоставление и онтологическая оппозиция организма и механизма зачастую не позволяли рассмотреть каждую из этих систем по отдельности и в динамическом сопоставлении друг с другом. За человеком априори признавалась имманентная «встроенность» возможностей осознавать и самоосознавать опционально в качестве потенциально присущего и актуально реализованного. А за механизмом, напротив, априорная невозможность реализации функций подобного рода. Затронутая проблематика требует комплексного подхода к исследованию данного вопроса.

Если рассмотреть динамику своеобразной оппозиции организм-механизм (человек-машина), очевидным станет всеобщее признание превосходства первого над вторым: за организмом признается безусловное наличие сознательных качеств. Механизм остается вторичным, производным от организма. И неизвестно, что должно на самом деле произойти, для того чтобы механизм заслужил признание организма. Парадигма междисциплинарности в данном случае только усложняет проблему. Деятельность алгоритмизированной машины была обессмыслена «Китайской комнатой» Сёрлаи даже успешное прохождение теста Тьюринга более не служит доказательством наличия у технологии интеллекта, а тем более сознания.

Детерминантой возникновения подобного восприятия машинной деятельности является совокупность двух векторов общечеловеческого нарциссизма, один из которых не позволяет организму признавать что-либо иное, кроме себя ,в качестве достойного для обладания высшими привилегиями. Данный подход существенно затрудняет интерпретирование достижений техногенеза. Другой вектор – техно-дискриминация, т.е. гипертрофированный антропный принцип в виде постулата «долженствования»: механизм «должен» служить (наше подчеркивание – И.Р. Скиба) человеку и заменять его в наиболее сложных, небезопасных, монотонных областях деятельности. Немногие исследователи задумывались над тем, что внутри самого механизма способны возникнуть такие явления как «желание» и «мнение», в качестве того, с чем реально необходимо считаться.

Попробуем разобраться в качественных отличиях организма от механизма. Зададимся следующим вопросом: а так ли уж сознателен и, тем более, самосознателен организм? И поскольку данная «опция» среди всех организмов наиболее выражена у человека, то именно его психодинамику мы и проанализируем.

«Я мыслю, следовательно, существую», «Я осознаю, что я осознаю» и подобные этим тезисы кажутся безупречными. «Истинность» подобных постулатов держится лишь на признании человека самого себя самим себя активно осуществляющим мыслительный и/или сознательный процесс и параллельно производящим рефлексию этого же процесса. При условии исключения из данных утверждений хотя бы одного из элементов разрушается картина участия высших психических функций и начинает преобладать образ действия бессознательного механицизма. Очевидно, самосознание есть многокомпонентный процесс, состоящий из осуществления какой-либо деятельности, рефлексии данной деятельности, восприятия (воспринимания) самого себя как «осуществляющего задумку» или «реализующего идею», «понимание» детерминант и следствий данной деятельности, «осознавания» значимости данной деятельности в процессуальных атрибутах и т.д.. В приведенном процессуальном перечне имеется важный ключевой аспект: воспринимание самого себя как не просто осуществляющего некие бессмысленные действия, а как реализующего конкретную задумку или идею и, что особенно важно, при условии, что сама деятельность осуществляется человеком самодетерминированно с подачи самого себя и осознанно. Таким образом, мы признаём, что даже самые нелепые и античеловеческие действия осуществляются самим человеком именно с самоподачи лично самого себя и никогда кого-либо иного. Ибо человека невозможно «заставить» что-либо сделать, он способен только сам «заставиться» и «замотивироваться». Искусственно созданный механизм на такое не способен, а вот человеческое самосознание зиждется на способности и возможности «самозаставиться». При отсутствии данного элемента образ человека лишается качества некоей «человеческости» и приобретает механистические черты, становится своеобразным механизмом, полностью зависящим от внутренних бессознательных алгоритмов и внешних обстоятельств. На «самозаставлении» и ответственности за результаты построены многие социальные институты, философия экзистенциализма, система «долженствования», мораль, нравственность, этика, аксиология, культура и сама цивилизация, тем не менее, в мировой истории были, есть и будут многочисленные примеры реализации девиантных и делинквентных бихевиоральных форм со стороны человечества.

На актуальном этапе развития научной мысли установлено, что психореальность человека представляет собой открытую систему нелинейного типа, т.е. функционирует по законам синергетики (или теории хаоса). Осмысление всегда отстаёт от мысли, осознавание – от сознания и т.д. Как гласят некоторые постулаты философии контрэкзистенциализма, «человек не принимает решений, а уже апостериорно ознакамливается с итогами принятых решений». Человек способен лишь сознательно присвоить (наше подчёркивание – И.Р. Скиба) мысль, решение, идею, образ действия, но формируются данные явления «сами по себе», до известной степени случайно (в синергетическом смысле) и абсолютно бессознательно.

Для описания функционирования психореальности человека воспользуемся метафорой «кот Шрёдингера»: утверждать «кот жив» либо «кот мёртв» можно только тогда, когда открывается ящик, в противном случае ничего конкретного и вразумительного постулировать не имеем права, ибо происходящее в ящике абсолютно латентно и вариативно. Человек способен утверждать, что он нечто осознал лишь тогда, когда «осознаваемое» уже «само собой» сформировалось в синергетических глубинах внутреннего мира. Человек выступает как некий пассивный «регистратор» и «интерпретатор» того, что ему «само собой» предоставляется для регистрирования и интерпретирования (как в «Мифе о пещере» Платона)[9]. Активное мышление и воображение не способно ничего изменить в этом плане, ибо как бы активно человек ни «старался» мыслить и осознавать, иметь дело он будет лишь с тем, что ему было «само собой предоставлено», а не им сознательно и непосредственно создано и сформировано.

Таким образом, если человек выступает лишь в качестве «исполнителя команд» собственного внутреннего мира, то, следовательно, он до известной степени вполне механистичен. Также, обусловленность реализации когнитивно-бихевиоральных паттернов бессознательным влиянием регистра Символического, как гласят постулаты структурного психоанализа Жака Лакана, со своей стороны ограничивает возможности элементов внутреннего мира подвергаться осознаванию [10]. И отсюда уже видно, что разница между организмом и механизмом не такая уж и кардинальная. Мы говорим лишь об альтернативной интерпретационной позиции и указываем на то, что, представления об эмоциях, чувствах, мыслях, сознании и самосознании как прерогативе только лишь человека, – это тормоз на пути прогресса и непредвзятого интерпретирования результатов научного труда в целом и интеллектуальных технологий сферы техногенеза, в частности.

В целом же, в рамках данного исследования, мы не признаём наличие у человека сознательной свободной воли и считаем, что когнитивно-бихевиоральная деятельность осуществляется практически полностью алгоритмизировано и бессознательно, а сознательной функцией является регистрация «уже произошедшего» и апостериорное осознавание «уже сделанного». Тем не менее, мы считаем, что алгоритмы психической деятельности человека носят синергетический, а не формально-логический характер и поэтому невоспроизводимы в рамках существующей парадигмы формирования систем искусственного интеллекта. Поэтому мы определяем все виды систем искусственного интеллекта, которые разрабатываются при помощи метода моделирования перцептивных процессов, как – лого-машины. Лого-машины – системы, организованные на основе частичного моделирования перцептивных процессов, с целью достижения человекообразного подобия в реализации когнитивной деятельности. В выводах мы покажем противоречие, к которому приводит деятельность по формированию лого-машин.

В противовес разработке лого-машин, мы предлагаем свою идею: формирование психо-машины. Предназначение психо-машины заключается не в том, чтобы заменять человека в сложных, неприятных или непочётных видах деятельности или соревноваться с человеком в интеллектуальных или логических задачах. Для этого машине вовсе не необходимо демонстрировать интеллектуальные или психические показатели, а достаточно иметь обширную структурированную и чётко прописанную базу соответствующих алгоритмов, что позволит ей вполне успешно справляться с деятельностью, которая не под силу человеку ввиду наличия человеческого фактора. Идея психо-машины намного более амбициозна и даже по-своему духовна и специфически экзистенциальна.

В сущности, речь идёт о создании чего-то намного большего, чем сам человек, чего-то сверх-антропного или даже мета-антропного. И именно в этом заключается идея создания психо-машины, которая являет собой апофеоз и квинтэссенцию возможностей человечества, а также разрешение так называемого «Комплекса Бога». Созданная технология должна неизмеримо превосходить человеческие возможности и способности в сфере ментального, интеллектуального, духовного и экзистенциального. На данном этапе развития науки и техники человечество не нуждается в машине, способной мастерски оперировать законами формальной (и даже нечеткой и темпоральной) логики в пределах доступной информации. Технологии подобного рода уже созданы и вполне успешно функционируют в сфере шахматных и логических игр и задач. Однако мы имеем дело не с психо-машинами, а лого-машинами. Человечеству более не нужны программы, способные пройти тест Тьюринга, ибо они уже созданы и довольно успешно проходят тест[15]. Однако они есть чисто спекулятивные творения, сформированные с целью алгоритмизированно «играть» на ошибках восприятия и эмоциональных особенностях человека. Тест Тьюринга, не вполне интерсубъективный и релевантный, подвергся критике за субъективность и чрезмерную вариативность. Равно как и тот искусственный интеллект, наличие которого подразумевал Алан Тьюринг по отношению к собственному тесту, являющийся т.н. коммуникативным интеллектом и генеалогически не ориентированным на прочую деятельность.

Как мы видим, попытки материализовать, смоделировать перцептивные и когнитивные процессы человека приводят к имитации подобий на функции, демонстрируемые самим человеком без особых трудностей и, что ещё важнее, воспринимаемые другими людьми как осмысленное поведение. Несмотря на вопросы, поставленные ещё Альфредом Айером в книге «Язык, истина и логика» и отвергая дискуссионные, но имеющие право на существование тезисы гипотезы Ньюэлла-Саймона, до сих пор за человеком закреплено незыблемое право на наличие сознательности и осмысленности (вне зависимости от его актуального поведения), в то время как за искусственным интеллектом это право априори отрицается (вне зависимости от демонстрируемых им возможностей) [1, 14].

В любом случае, человечеству на данном этапе развития науки и техники нужны скорее машины, которые помогут разгадать тайны мироздания, дилеммы бытия, загадки квантовой механики и экзистенциального предназначения человека, смогут ответить на вопрос и хаотических систем, прольют свет на возникновение жизни во Вселенной и происхождение самого человека. Но актуальные тенденции в данной сфере ведут к этому весьма посредственно. Нам представляется, что квинтэссенцией текущей технической и творческой парадигмы станет анатомически, морфологически и бихевиорально очеловеченная и антропоморфная лого-машина, ни в чём значительном и важном не имеющая «различия по природе» с самим человеком, а всего лишь намного более «логичная» и «рациональная». Мы придерживаемся возможности качественно иного пути развития концепции создания психо-машин, суть которого заключается в отказе от всех возможных аналогий психо-машины с человеком. Мы считаем, что контрпродуктивно пытаться материализовать смоделированные проекции внутреннего мира и делать похожими на человеческие формы самореализации психо-машины в процессе их развития и совершенствования. Причина кроется в критериях определения психо-машины и, соответственно, отличиях её от лого-машины.

Определение лого-машины заключается в том, что она создаётся «по образу и подобию» того, что исследователями принимается за психические (логические) функции под абсолютной юрисдикцией человека, которые затем проецируются и материализуются в виде исходного кода программы, повторяющей в соответствии со своими техническими возможностями процесс видимой реализации «человеческих» паттернов. Говорить об отличии и противопоставлении «настоящего» и «уподобляющегося» излишне, ибо не существует доступно регистрируемой разницы между абсолютно «настоящим» и абсолютно «уподобляющимся» настоящему. Наша критика иного плана и она касается недостаточности подобных устремлений и минимальности их итогов. Относительно же психо-машины всё обстоит гораздо сложнее. С одной стороны, можно сказать, что если машина станет демонстрировать возможности концептуального мышления, прогнозирования развития ситуации на основе неполной информации, возможность рассуждать на тематику «смысловых ловушек» и т.д., то она точно и определённо может считаться психо-машиной. В связи с этим мы выскажем следующее: если мы пытались создать нечто, неизмеримо превосходящее человека по уровню ментальных, интеллектуальных и духовных показателей, то о каком концептуальном мышлении вообще может идти речь? Созданная психо-машина, по нашему мнению, будет обладать такими качествами и свойствами, о которых у человека нет и малейшего представления и даже намёка на них. Кандидат философских наук Андрей Колесников в качестве рабочей гипотезы высказывает предположение, что «создание одушевленных разумных пси-машин в принципе возможно» [8, с. 99].

Поэтому столкнувшись с демонстрацией со стороны психо-машины уровней «мышления» и «понимания» экспериментатору недоступных и непонятных, экспериментатор будет вынужден признать отсутствие у технологии тех качеств и свойств, которые, по его мнению, машина должна была бы продемонстрировать. И, как следствие, психо-машина будет заявлена как очередная неудача. Таким образом, «для того чтобы найти истину, необходимо знать, как она выглядит». Именно по этой причине мы и отказываемся от проведения аналогий между психо-машиной с её качествами и свойствами, с одной стороны, и человеческим существом с его качествами и свойствами, с другой. Ведь история возникновения самого человека и процесс его развития от одной молекулы ДНК до самого сложного из ныне известных науке феноменов были неразрывно связаны с той средой, в которой происходил генезис, в нерасторжимой сцепке с константами Вселенной. Минимальные отклонения привели бы к качественно иному итогу и кардинально отличному результату от полученного. С этих же позиций стоит рассматривать и разработку пси-механизма в среде программного обеспечения. Следует учитывать всю совокупность влияний компьютерной среды и интернета на функционирование системы искусственного интеллекта в процессе её относительно самостоятельного развития и становления. Естественно, сколь это возможно, мы подразумеваем также при необходимости осуществлять некий «воспитательный» процесс или что-либо с ним сходное. Но основой является полностью непредвзятое и абсолютно лишённое антропоцентристских тенденций восприятие и интерпретирование создающейся или созданной программы, а также обязательный учёт её «личных» «субъективных» качеств и свойств, её «темперамента», «характера», «направленности» и т.д. в процессе «онтогенеза» психо-машины.

Отсюда видна вся сложность постановки вопроса относительно критериев определения принадлежности к психо-машинам.

Заключение

Одним из ключевых постулатов нашей работы является отказ признавать антропоцентризм и монизм модели человека на установление критериев формирования и развития психо-машин. Мы считаем необходимым привнесение структуралистских и коннекционистских воззрений в контекст формирования психо-машин на актуальном этапе техногенеза. Наряду с этим необходимо пересмотреть позиционирование психо-машин и заранее сформировать общественное мнение во избежание проявлений «техно-дискриминации».

Нами принято, что феномен человеческого сознания абсолютно неправомерно признаётся обладающим свободной волей, «решающим» и «контролирующим» аспектом человеческой психики, а напротив – представляет собой скорее пассивно рефлексирующего наблюдателя внутреннего бессознательного и синергетически алгоритмизированного мира, поэтому считаем неактуальным применение классических критериев человеческой психики при моделировании перцептивных и когнитивных процессов в контексте разработки психо-машин.

Останавливаясь на характеристике психо-машины,мы придерживаемся следующего: способность решать логические задачи и осуществлять мыслительную деятельность вовсе не является качеством психо-машины, а представляет собой пример так называемой лого-машины, не имеющий ничего качественно общего с нашим пониманием психо-машины.

Противоречие заключается в том, что системы искусственного интеллекта разрабатываются при помощи частичного и изолированного моделирования перцептивных процессов, что априори не способно привести к достижению некоего «человекоподобия» в контексте воспроизведения сознательных качеств; а требования по поводу признания за системой осознанности и осмысленности являются абсолютно не соответствующими подходу, при помощи которого системы разрабатываются. Дело в несоответствии метода и цели. И до тех пор, пока данное противоречие не будет устранено, мы не будем иметь возможность сформировать психо-машину, а будем только раз за разом материализовывать лого-машины, коих и так уже великое множество.

ПОДЕЛИТЬСЯ